Дуэль и смерть Александра Сергеевича Пушкина
Страница 8
О литературе » Дуэль и смерть Александра Сергеевича Пушкина

– Кончена жизнь.

– Да, кончена, – сказал Даль, – мы тебя поворотили…

– Кончена жизнь! – произнес Пушкин внятно. – теснит дыхание…

Это были последние слова Пушкина. Часы показывали два часа сорок пять минут ночи. Дыхание прервалось. Самый переход его от жизни к смерти был таким тихим, что друзья даже не заметили, как он перестал дышать.

– Что он? – тихо спросил Жуковский.

– Кончилось, – ответил Даль.

Андреевский тихо закрыл ему глаза.

10 февраля (29 января старого стиля) в два часа 45 минут дня Пушкина не стало.

Гроб с его телом установили в гостиной. Он был в любимом своем коричневом сюртуке. Лицо было очень спокойным, каким не видели его давно: он перестал страдать, тоска, гнев – все, что отравляло ему жизнь последние годы, кончилось. В молчании стояли друзья вокруг него. Спит Егоза… примолк Сверчок. Веки опущены, губы плотно сжаты. Никогда, никогда уже не воскликнет он звучным своим голосом, самая память о котором неизгладима:

И мниться очередь за мной, –

Зовет меня мой Дельвиг милый,

Товарищ юности живой,

Товарищ юности унылой,

Товарищ песен молодых,

Пиров и чистых помышлений,

Туда, в толпу теней родных, –

Навек от нас утекший гений.

Тесней, о милые друзья,

Тесней наш верный круг составим,

Почившим песнь окончил я,

Живых надеждою поздравим.

А незнакомые люди все шли и шли проститься с ним; в недоумении смотрели друзья на этот нескончаемый поток посетителей, и мало-помалу, даже в горькие эти минуты, радостно становилось у них на сердце. Это шли все те, к кому донеслось его могучее поэтическое слово, которое вывел он на просторы России. Не было никакой возможности вместить в маленькой гостиной всю эту толпу; гроб, обитый красным бархатом, перенесли в переднюю. Не с парадного – с черного входа шел к гробу народ, со двора, через дверь, на которой углем было нацарапано "Пушкин". Сколько их, не узнанных им при жизни друзей, прошло через эту дверь? Считали – тридцать две тысячи. Иностранные наблюдатели говорили: пятьдесят тысяч. А они все шли, шли, день-ночь, день-ночь, и некоторые из них даже отрывали куски сукна от его сюртука – память о мертвом, а некоторые, отходя от гроба, сжимали кулаки, проклинали его убийц и вслух говорили о возмездии.

В этот день на набережной возле дома Пушкина видели молодого гусарского офицера. Он был бледен. Когда знакомый литератор, только что вышедший от Пушкина, сказал ему, что поэта уж нет, умер пол часа назад, он долго стоял у перил, пораженный страшной вестью. Потом ушел, а на утро по городу разнеслись в списках гневные, поистине пушкинской силы стихи:

Погиб поэт! – невольник чести –

Пал, оклеветанный мольвой,

С свинцом в груди и жаждой мести,

Поникнув гордой головой!

В тот же день, когда тысячи людей шли прощаться с телом Пушкина, вереница карет стояла у подъезда голландского посла, дворцовая чернь в гостиной Геккерена выражала свои восторги по поводу благополучного для его "сына" исхода дуэли. Но мало-помалу тревожными становились речи, с опаской подходили к окнам, шептались по углам, спешили разъехаться. Какие-то люди собирались в кучки на мостовой против посольства, что-то угрожающее было в их взглядах, в их движениях. Новые гости передали слух: толпа на Мойке растет, тысячи и тысячи бог весть какого народа идет к гробу убитого. Сынок графа Строганова был там, своими глазами видел этих неизвестного звания людей, о которых говорил с брезгливостью. И столько было их, что будто бы пришлось проломать стену в квартире покойного, и будто бы уже сговор ходит в толпе – выпрячь коней, когда подадут погребальную колесницу, и гроб нести на руках.

Смятение передалось двору. С 14 декабря 1825 года не было еще такого волнения.

И тогда жандармы оцепили особняк голландского посла. Десять жандармов и переодетые в штатское полицейские шпионы окружили красный с золотом гроб поэта.

Друзья вынесли гроб на паперть, впереди шли Крылов и Жуковский. Кто-то ничком лежал на ступенях, всем телом вздрагивал от рыданий, – это был Вяземский.

Гроб внесли в подвал соседнего дома.

Страницы: 3 4 5 6 7 8 9 10


Похожие материалы:

Р.П. Погодин – писатель о детях и для детей. Жизнь и творческий путь писателя
Почему Радий Петрович стал детским писателем? В одном из его интервью прозвучало признание: "А я занимаюсь, по сути, иконописью. Иконопись для меня – мифотворение. Я сознаю, что герои мои – люди святые. Пишу о человеке прекрасном&quo ...

Условия дуэлей, соответствие дуэльному кодексу
Между Онегиным и Ленским поединок был равным, с соблюдением всех правил, исключая некоторые нарушения. Онегин и Зарецкий (секундант Ленского) – оба нарушают правила дуэли. Первый, чтобы продемонстрировать свое раздраженное презрение к ист ...

«Утопия» Томаса Мора и эпизод «Телемская обитель» в романе Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль». Переклички романа Рабле с «Утопией»
По мнению известного литературоведа Э. Ауэрбаха, Рабле «из всех современников более всего был обязан» Томасу Мору. В романе «Гаргантюа и Пантагрюэль» действительно много перекличек с «Утопией». Во-первых, нельзя не вспомнить, что страну ...