|
В таком широком размахе двух могучих крыльев русской души и характера идет полет пушкинского гения. В столкновении, конфликте начал уравновешенности, устойчивости, консервативности и — мятежности, отрицания, протеста в душе русского человека искал Пушкин ответа на постоянно мучивший его вопрос о путях совершенствования русского общества. Какое из этих начал окажется доминирующим в грядущих испытаниях? Какое одержит верх? Гринев в «Капитанской дочке», описывая ужасные последствия «пугачевщины», бедствия селений, ограбленных и разоренных дважды — и бунтовщиками и их карателями, пожары, безвиннные жертвы, восклицает, как мы помним: «Не приведи бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный». Не подлежит сомнению, что в уста Гринева Пушкин вложил свое собственное искреннее убеждение. Но тут надобно ударение сделать не только на словах «беспощадный русский бунт», но, в первую очередь, на слове «бессмысленный», то есть обреченный на поражение. Подавление восстания Пугачева, декабристов, бунта в Старой Руссо — вот что вставало перед глазами Пушкина, когда он писал эти строки. Горы трупов, море крови народной, повешенные н засеченные кнутом насмерть, закованные в кандалы и сосланные в сибирскую каторгу, А в итоге — торжествующий Николаи Палкин. Такой бунт видеть снова — не приведи бог, Но разве вся пушкинская поэзия не была бунтом, призывом к бунту, воспеванием вольности и бунта? Разве не тянуло все время Пушкина к изображению мятежного человек ступающего рамки обыденности, преступающего закон, дерзающего? Всем творчеством своим, глубинными его мотивами Пушкин конечно, бунтарь, Оп, конечно же, на стороне Пугачева, Стеньки Разина, Дубровского. Он, конечно же, был бы, если б смог: декабря 1825 года на Сенатской площади вместе со своими друзьями и единомышленниками. И разделил бы судьбу Пестеля и Рылеева, либо Пущина и Кюхельбекера. Судить о взглядах Пушкина на бунт, на революцию следует очевидно, не по цитатам из писем и произведений, не по официальным верноподданническим заявлениям, к которым поэта вынуждали обстоятельства, а всей мерой (и всем безмерием!) его творчества, его личности, Но вернемся вновь к пушкинской драматургии. На «Борисе Годунове» Пушкин-драматург не остановился. Он предпринимая новый неслыханно смелый эксперимент, новый литературный подвиг а в этом жанре. Той же «детородной» болденской осенью 1830 года, когда били написаны «Повести Белкина», Пушкин создает и четыре «Маленьких трагедии». Тут — предельный лаконизм, концентрат мыслей, неисчерпаемость содержания при и предельной простоте и ясности формы изложения — поразительны даже для Пушкина! Каждая из маленьких трагедий — художественное исследование глубинных пластов человеческой психологии: стяжательство, зависть, прелюбодеяние, отношение к смерти. И каждая схватывает определенную историческую эпоху, - характеры, ею порожденные, всю полноту и противоречивость поведения героев. О них, об этих трагедиях, можно было бы повторить слова П. А. Плетнева, сказанные по поводу «Разговора книгопродавца» с поэтом: - « .Верх ума, вкуса и вдохновения . Ни один немецкий профессор не удержит в пудовой диссертации столько порядка , не поместит столько мыслей и не докажет так ясно своего предложения» Между тем какая свобода в ходе!» Похожие материалы: «И зажегся…свет величавого распева и молитвенной исповеди» Развитие традиционных тем русской поэзии 19 века в
лирике Ахматовой. Тема Петербурга
в творчестве Анны Ахматовой Категории пространства и времени в лирике И. Бродского |
Мятежность в прозе и драматургии выдающегося писателя
О литературе » А.С. Пушкин как прозаик, драматург, историк » Мятежность в прозе и драматургии выдающегося писателя
