Чин или человек…
Страница 1

Если глупец, пошляк, стяжатель, подхалим кажутся нам смешными, безобразными, стало быть, они воспринимаются как отступления от нормы. Обратимся к рассказу «Толстый и тонкий».

На вокзале Николаевской железной дороги встретились два приятеля: один толстый, другой тонкий.

— Порфирий! Ты ли это? Голубчик мой! Сколько зим, сколько лет! — радостно восклицает толстый.

— Батюшки! — изумляется тонкий.— Миша! Друг детства!

Приятели вспоминают дни детства, гимназию, рассказывают друг другу, кто как живет.

А живут они по-разному. Тонкий дослужился до «коллежского асессора» — чин небольшой и жалованье плохое, но ничего: жена дает уроки музыки, а он, тонкий, приватно делает портсигары из дерева и продает по рублю за штуку. В общем — перебивается кое-как. А толстый?

— Я уже до тайного дослужился .— говорит он тонкому,— Две звезды имею.

И вот уже сразу перечеркнута картина восторженной встречи двух людей, двух приятелей, друзей детства. Не два человека перед нами — толстый и тонкий, а два чина — большой и маленький, тайный советник и коллежский асессор. Один стоит на верхней ступени служебной лестницы, а другой где-то там внизу, со своей женой Луизой, урожденной Ванцеибах, с сыном Нафанаилом, с узелками, картонками и с портсигарами по рублю за штуку.

«Тонкий вдруг побледнел, окаменел .» Слова толстого парализовали его, убили в нем все живое.

«Сам он съежился, сгорбился, сузился . Его чемоданы, узлы и картонки съежились, поморщились . Длинный подбородок жены стал еще длиннее; Нафанаил вытянулся во фрунт и застегнул все пуговки своего мундира .»

Напрасно морщится толстый, слыша угодливую речь тонкого, с заученно подобострастными, неживыми интонациями. Они уже не друзья детства. Неслучайно тонкий заново представляет толстому жену и сына. Еще бы — тогда он знакомил с ними приятеля Мишу, а теперь — «Милостивое внимание вашего превосходительства . вроде как бы живительной влаги .» и т. д. и т. п.

Да и напрасно морщится толстый — ведь если бы ему пришлось встретиться с человеком выше его по чину, наверно уж самому пришлось бы играть роль «тонкого» — заискивать, унижаться, благоговейно пожимать начальственную руку.

Ты не у дел? Стало быть, ты бездельник. Живешь плохо? Значит, сам плох. Не в чести? Значит, нечестен, а если и честен, то к чему честь, коли нечего есть . Такова равнодушная и подлая философия мира, построенного на неправде и несправедливости, мира, где человек человеку — либо хозяин, либо слуга, повелитель или покорный исполнитель воли и прихотей «вышестоящего».

Сила чеховского юмора в том, что, нигде прямо не выступая против общественного правопорядка, писатель с огромной выразительностью передает атмосферу времени, высмеивает дух лакейства, угодничества, чинопочитания, пресмыкательства. В лучших произведениях молодого Чехова юмор возвышается до сатиры. Полицейский надзиратель Очумелов, (рассказ «Хамелеон», 1884) при всей его индивидуальной характерности, с подвижностью флюгера отражает реальное соотношение между людьми в мире социальной несправедливости. Высмеивая толстых и тонких, хамелеонов, Пришибеевых, писатель разоблачает их не как носителей извечных людских пороков, но как прямое порождение современной им социальной жизни.

Герои, люди разного социального положения и веса, не просто встречаются, но, казалось бы, вступают в столкновения друг с другом. Вот-вот — и произойдет ссора, скандал, конфликт. Но ничего не происходит. Чехов намеренно ставит своих «героев» — пока это слово звучит у него не иначе как в кавычках — в такие положения, что, казалось бы, уже никак нельзя не возроптать, не возмутиться, не взбунтоваться, наконец. Однако малейшая вспышка протеста кончается ничем, конфузом, пшиком. Так кончился, например, «бунт» Дездемонова: вместо того, чтобы высказать прямо в глаза «всю правду» начальнику, самодуру и толстопузу, он, неожиданно оробев, отдает последние двадцать пять рублей на лотерею, которую устраивает начальникова супруга («Депутат, или повесть о том, как у Дездемонова 25 рублей пропало», 1883). Точно так же либеральный тост в защиту прав личности от произвола «его превосходительства» конфузно завершается пожеланием здоровья . его же превосходительству, покровителю и благодетелю («Рассказ, которому трудно подобрать название», 1883).

Стоит лишь появиться главе департамента, стоит лишь встретиться недовольным чиновникам с его начальственным взглядом, как сразу же смолкают либеральные речи, призывы к протесту, крики о том, что «одним словом, господа, жить так далее невозможно!» — все мгновенно стихает, улетучивается, забывается. «Тонкий» подчиняется «толстому». Ведь не будет же спорить какая-нибудь карточная «семерка» с «тузом», и любая некозырная «дама» уступит «козырю».

Страницы: 1 2


Похожие материалы:

Лицо Достоевского
В. С. Соловьев: Это лицо сразу и навсегда запечатлевалось в памяти, оно носило на себе отпечаток исключительной духовной жизни. Замечалось в нем и много болезненного - кожа была тонкая, бледная, будто восковая. Лица, производящие подобно ...

Мифологема лебедя в лирике Велимира Хлебникова
«ЛЕБЕДЬ в мифопоэтической традиции тесно связан с Афродитой, Аполлоном, Зевсом, Ледой, Орфеем, Брахмой, со святыми, например, с шотландским святым Катбертом, обычно изображаемым на скале в святой земле в обществе лебедя и выдры. Особое з ...

Ссылка в Архангельской области в деревне Норинской
Вскоре его ждала другая беда: вечером 13 февраля 1964 года на улице Иосиф Бродский был неожиданно арестован. Ссылку поэт отбывал в Коношском районе Архангельской области, в деревне Норинской («В Норинской сначала я жил у добрейшей доярки ...