Мифологема ворона в лирике Велимира Хлебникова
Страница 4
О литературе » Мифологема птицы в творчестве В. Хлебникова » Мифологема ворона в лирике Велимира Хлебникова

Мы понимаем, что речь здесь идет явно о старинных языческих божествах. Как известно, вороны и волки – частые спутники первобытных богов мертвых [Словарь славянской мифологии: myfhology.narod.ru].

В стихотворении «Пусть пахарь, покидая борону»

(конец 1921 ~ начало 1922) соединяется фольклор, античность и современное Велимиру Хлебникову время. Ворон играет здесь роль предвестника беды, войны. «В Европе вороны-стервятники были эмблемой войны, смерти, заброшенности, утраты, зла и несчастья» [Мифы народов мира 1980:347].

Пусть пахарь, покидая борону,

Посмотрит вслед летающему ворону

И скажет: в голосе его

Звучит сраженье Трои,

Ахилла бранный вой

И плач царицы,

Когда он кружит, черногубый,

Над самой головой (стр. 167)

Здесь ворон связан с литературным наследием прошлого, с мировым значением.

Пусть пыльный стол, где много пыли,

Узоры пыли расположит… (стр. 167)

Вот эта пыль – Москва, быть может. (стр. 167)

Узлами пыли очикажить

Захочет землю звук миров… (стр. 167)

Перед нами предстает образ невесты, которая олицетворяет собой продолжательницу рода человеческого с таким же мировым значением, она есть и будет всегда, женщина работящая, женщина с чернотой под ногтями. Здесь – представление о множестве миров. Пыль, грязь – это звезды, которые открывают нам взгляд на Вселенную, указывают на ее линии.

И пусть невеста, не желая

Носить кайму из похорон ногтей,

От пыли ногти очищая,

Промолвит: здесь горят, пылая,

Живые солнца, и те миры,

Которых ум не смеет трогать,

Закрыл холодным мясом ноготь.

Я верю, Сириус под ногтем

Разрезать светом изнемог темь (стр. 167)

Стихотворение «Ночной бал»

(начало 1922) создает нам образ ворона-предвестника смерти, убийства:

Каркнет ворон на юру.

Роса пала над покойником,

Ты стоял лесным разбойником (стр. 178)

Опять же, мы видим здесь связь ворона с огнем и улавливаем нотку заигрывания, нотку любовной темы.

«Точно спичка о коробку,

Не зажжешься о меня» (стр. 178)

Где же искра? Знать, огниво

Недовольно на кремень (стр. 178)

Связь с язычеством проявляется еще в одном стихотворении, «Святче божий!»

(Май-июнь 1922). Но здесь мы имеем дело уже с конкретным богом.

Святче божий!

Старец, бородой сед!

Ты скажи, кто ты?

Человек ли еси,

Ли бес?

И что – имя тебе? (стр. 180)

«Божич

– божество Нового года, младенец. В южнославянской мифологии персонаж, упоминаемый в колядках наряду с символом (златорогий олень) и обрядами, обозначающими начало весеннего солнечного цикла. Соотносится с молодостью, рождеством, новым годом, в противоположность Бадняку – старому году. Связь имен Бога и Божича делает возможным сопоставление Божича с восточнославянским Сварожичем – сыном Сварога: оба имеют отношение к почитанию солнца. Старый Бадняк и молодой Божич также скрывают под своими именами Деда (Сварога), возжигателя небесного пламени, и просветленное этим пламенем Солнце. Божич – святой всякого семьянина, особенно ему покровительствующий» [Энциклопедия русских преданий 2001:58].

Только нес он белую книгу

Перед собой

И отражался в синей воде.

«Бойтесь трех ног у коня,

Бойтесь трех ног у людей!»

Старче божий!

Зачем идешь? (стр. 180)

Ворон служит также символом Солнца, «на котором живет красная или золотистая птица с тремя ногами. Ее считают примером почтительного отношения к родителям и старшим, поскольку говорят, что ворона продолжает заботиться о своих родителях и приносит им пищу» [Словарь славянской мифологии: myfhology.narod.ru].

Я оттуда, где двое тянут соху,

Страницы: 1 2 3 4 5 6


Похожие материалы:

Человек в литературе древней Руси
Одним из первых, важнейших жанров возникающей русской литературы явился жанр летописи. Древнейший реально дошедший до нас летописный свод - Это "Повесть временных лет", созданная предположительно около 1113 года. Именно здесь мы ...

Интерпретация темы безумия в русской литературе первой половины XIX века
Тема безумия – одна из сквозных тем в литературе. Она всегда вызывала к себе интерес не только в силу непонятности феномена безумия, но и в силу того, что была постоянным и необходимым фактором литературного процесса, актуализируясь в эпо ...

Пространство и вещь как философско-художественные образы
Изучая пространство, Бродский оперирует не Эвклидовыми «Началами», а геометрией Лобачевского, в которой, как известно, параллельным прямым некуда деться: они пересекаются. И не то чтобы здесь Лобачевского твердо блюдут, но раздвинутый м ...