Творчество Бориса Андреевича Лавренева (Сергеева)
Страница 9

Если человек зверь - я его ненавижу.

Если человек хуже зверя - я его убиваю.

Если кончена моя Россия - я умираю.

З. Гиппиус трагически воспринимает события. В её стихах звучит тоска и боль за погубленную Россию, которая гибнет.

Качаются на луне

Пальмовые перья

Жить хорошо ли мне,

Как живу теперь я?

Ниткой золотой светляки

Пролетают, мигая

Как чаша, полна тоски

Душа - до самого края.

Морские дали - поля

Бледно-серебряных лилий…

Родная моя земля,

За что тебя погубили?

Стихотворение "За что?"

Так в горький, смертельный час открывалось человеческое единение погибших воинов. И все отчетливее намечалась тема, казалось бы, неожиданная и в то же время глубоко закономерная в творчестве русских поэтов-эмигрантов - тема враждующих братьев. Ее движение и развитие в поэзии русских эмигрантов определялись глубинными устремлениями лучших ее представителей. Тех, кто, скорбя и размышляя о судьбах родины, не могли не касаться болевых точек попранных и разорванных взаимосвязей, взаимоотношений людей, сознательно или невольно ставших врагами.

Те поэты-эмигранты, кто был непосредственным участником Гражданской войны, хотели прежде всего передать стихию пережитого, выстраданного ими. Вот стихи воина Белой армии Владимира Смоленского:

Ты отнял у меня мою страну,

Мою семью, мой дом, мой легкий жребий…

Ты гнал меня сквозь стужу, жар и дым,

Грозил убить меня рукою брата…

Этот мотив братоубийства конкретизируется в другом стихотворении Смоленского - емком лирическом воспоминании:

Над Черным морем, над белым Крымом

Летела слава России дымом. <…>

Летели русские пули градом,

Убили друга со мною рядом,

И Ангел плакал над мертвым ангелом…

Мы уходили за море с Врангелем.

"Русские пули" посланы рукою брата - соотечественника, врага…

Есть стихи о Гражданской войне и у великой Марины Цветаевой. Муж у неё был "белым". А она в течение нескольких лет была в вынужденной эмиграции. Поэтому понятны её строки из цикла "Дон":

Белая гвардия, путь твой высок:

Чёрному дулу - грудь и висок.

Божье да белое твоё дело:

Белое тело твоё - в песок.

Не лебедей это в небе стая:

Белогвардейская рать святая

Белым видением тает, тает…

Старого мира - последний сон:

Молодость - Доблесть - Вандея - Дон.

И сразу же вспоминаются другие цветаевские строки:

Все рядком лежат -

Не развесть межой.

Поглядеть: солдат.

Где свой, где чужой?

Белый был - красным стал:

Кровь обагрила.

Красным был - белый стал:

Смерть побелила.

"Подлинные и ложные счета" между "красными" и "белыми" кажутся теперь не так уж и принципиальными и неразрешимыми перед мысленным взглядом на кровавые жертвы далекой уже, но до сих пор болью отзывающейся Гражданской. Как нужен нам памятник жертвам этой братоубийственной войны, который заставил бы посмотреть на них, как бы вознесясь "над временем и над забвеньем", - как заставил это сделать воздвигнутый Франко в Испании мемориал жертвам гражданской войны в этой стране.

Вот как говорит о этом мемориале живущая в Париже писательница Зинаида Шаховская в своем первом интервью для советских читателей: "А о кладбище, где лежат вместе кости всех героев, "белых" и "красных", вы знаете? Эта общая усыпальница впечатляет. Если бы так везде, на земле был бы мир".

Мир литературы - это сложный удивительный мир, и в то же время очень противоречивый. Особенно на рубеже веков, где вновь вливающееся, новое сталкивается с тем, что подчас устаревает или, наоборот, становится образцовым, классическим. Либо одна формация заменяется другой: соответственно меняются взгляды, идеология, бывает, даже мораль, рушатся устои (что и происходило на рубеже 19-20 веков). Все изменяется. И сегодня, на пороге 21 века мы это ощущаем на себе. Неизменным остается только одно: память. Мы должны быть благодарны тем писателям, которые после себя оставили когда-то признанный, а порой, непризнанный труд. Эти произведения заставляют нас задуматься над смыслом жизни, вернуться в то время, посмотреть на него глазами писателей разных течений, сравнить противоречивые точки зрения. Эти произведения - живая память о тех художниках, которые не оставались обыкновенными созерцателями происходившего. "Сколько в человеке Памяти, столько в нем и человека", - пишет В. Распутин. И пусть нашей благодарной памятью художникам слова будет наше неравнодушное отношение к их творениям. Многие имена за последнее время возвращаются в литературу.

Страницы: 4 5 6 7 8 9 10


Похожие материалы:

Иосиф Бродский как поэт-постмодернист. Общая концепция постмодернизма
Жить в эпоху свершений, имея возвышенный нрав, к сожалению, трудно. И.Бродский Попробуйте меня от века оторвать, - Ручаюсь вам – себе свернете шею! О.Мандельштам Пожалуй, трудно теперь найти человека, незнакомого с творчеством Иосиф ...

Экспрессивный синтаксис. Экспрессивный синтаксис в художественной литературе
Каждый владеющий тем или иным языком чувствует, что для данного языка естественно, а что – нет. Чтобы привлечь внимание, речь должна нарушить эту естественность и привычность. Для этого используются разные приемы: ритм, подбор звуков и ри ...

Дуэль как акт агрессии. История русской дуэли
Из Европы дуэль перешла в Россию, для русского XVIII века дуэлянт (тогда говорили «дуэлист») - уже достаточно симптоматичная фигура. За французским «заимствованием» тянулся кровавый след, что вызвало беспокойство властей; Петр I категорич ...