|
XX век в русской литературе ознаменовался появлением на свет множества литературных направлений. Их организации открывались на каждом шагу. Символисты, центрафугисты, неоромантики, футуристы, конструктивисты и даже ничевоки. Так появился и имажинизм. В отличие от, допустим, футуризма или акмеизма, он почти не оставил следа в людской памяти, забыты и имена его приверженцев. Но одно имя – имя Сергея Есенина, самого талантливого из имажинистов, всегда будет жить в русской литературе. Как же повлияла эта теоретическая школа на одного из самых известных поэтов России? Владислав Ходасевич писал в знаменитом «Некрополе»: «Есенина затащили в имажинизм, как затаскивали в кабак. Своим талантом он скрашивал выступления бездарных имажинистов, они питались за счет его имени, как кабацкая голь за счет загулявшего богача». Другой писатель считал: «Имажинизм нужен был Есенину не меньше, чем желтая рубашка Маяковскому». Конечно, «человеческая душа слишком сложна для того, чтобы заковать ее в определенный круг звуков какой-нибудь одной жизненной мелодии…Во всяком круге она шумит, как мельничная вода, просасывая плотину, и горе тем, которые ее запружают, ибо, вырвавшись бешеным потоком, она первыми сметает их в прах на пути своем». Но между тем, я считаю, что имажинизм нисколько не навредил Есенину, а наоборот, помог. Вероятно, не примкни он к этому течению, так бы остался крестьянским поэтом, воспевающим «ложноклассическую Русь». А тут у него появилась первая собственная армия почитателей, широкая известность. Его стихи кардинально изменялись. Появилась новая стезя в поэзии. Образность и душевность, с которой они были написаны, заставляли читателей смеяться и плакать. Имажинизм помог Есенину смотреть на мир и рисовать его новыми, до этого неизвестными красками и образами. Алла Марченко считает, что, распустив через газету «Правда» группу имажинистов, Есенин «поступил не слишком красиво. Но лучше поздно, чем никогда. Иначе как скандальным разводом неравный брак и не мог разрешиться, ибо конец был заложен в его начале». Сам Есенин в своей биографии 1925 года написал: «Имажинизм был формальной школой, которую мы хотели утвердить. Но эта школа не имела под собой почвы и умерла сама собой, оставив правду за органическим образом». Похожие материалы: Ершов продолжает традиции пушкинских сказок Пространство и вещь как философско-художественные
образы Мятежность в прозе и драматургии выдающегося писателя |
Вывод
