Время души в лирике Жуковского
Страница 1

Время — важнейшая для Жуковского категория, относительно которой только и может быть виден человек.

Категория времени в поэзии имеет свою специфику. Время в лирике особенно субъективно. Как правило, время в поэтических произведениях передано, как личное. Чаще всего время в лирике не развернуто в подробную картину, кроме случаев, когда время выступает как тема (например, в поэтических размышлениях о скоротечности времени, смысле жизни, тщете бытия и т. д.)

Важнейшими составляющими этой категории в лирике Жуковского являются понятия вечности, покоя, смерти и памяти, имеющие корни, с одной стороны, в восприятии поэтом античного наследия, а с другой – его христианским мировоззрением.

Античное восприятие смерти глубоко повлияло на мировосприятие Жуковского. В статье «О меланхолии в жизни и в поэзии» поэт писал: «Меланхолия – грустное чувство, объемлющее душу при виде изменяемости и неверности благ житейских… Таким чувством была проникнута светлая жизнь языческой древности, светлая, как украшенная жертва, ведомая на заклание. Эта незаменяемость здешней жизни, раз утраченной, есть характер древности и ее поэзии, эта незаменяемость есть источник глубокой меланхолии, никогда не выражающейся в жизни, но всегда соприсутственной тайно, зато весьма часто выражающейся в поэзии». Пример такой поэзии для Жуковского – творчество Горация. «Антологическая» лирика самого Жуковского в какой-то мере подражание поэтам эллинистической Греции, отразившим в своих стихах ощущение уходящей жизни, неизбежности смерти.

Эти настроения и восприятие времени как рока, приближения смерти как неизбежности и радостного ее восприятия, отразились в одной из ярчайших баллад античного цикла – «Ахилле». Тема баллады – судьба Ахилла, одного из героев троянского цикла, выделяющегося и своей резко очерченной индивидуальностью, позволявшей романтической критике видеть в нем ярчайшего выразителя античного романтизма, и своей трагической судьбой. Ахиллес как орудие судьбы, его обреченность и гибель были уже изображены Жуковским в "Кассандре". В "Ахилле" продолжается тема трагической обреченности романтического героя, но уже не в эпическом, а в лирико-психологическом плане, в форме его раздумья о своей судьбе и грядущей гибели, о недавней смерти Патрокла и гибели Гектора от его, Ахилловой, руки.

Этот сюжет привлек Жуковского самой темой – выбора жизненного пути. Согласно мифу, Ахиллу было дано на выбор: короткая и бурная жизнь героя или долгое, но незаметное существование. Ахилл знал, что конец его последует вскоре за смертью Гектора, – и умертвил Гектора, мстя за друга, Патрокла.

Этот миф стал для Жуковского точкой приложения романтических представлений. Герой, добровольно избравший смерть, полон не только предчувствия, но и сознания своей обреченности, и это придает его размышлениям о родине, отце, сыне особенно возвышенный и трогательный характер.

Собственная обреченность, заведомо известная герою, позволила поэту интерпретировать античный миф в христианском духе. Таким образом, балладное по теме и конструкции стихотворение об Ахилле представляет собой одно из характернейших и глубоко субъективных лирических произведений, в центре которого не эпический герой "Илиады" (от которого образ, созданный поэтом, отличен по своей психологической сложности), но страдающий и мыслящий человек, принадлежащий одновременно и античности, и раннему, развивающемуся романтизму с его христианской направленностью.

Вообще следует сказать, что античные и языческие мифы (от «Кассандры» до «Спящей красавицы») Жуковский преломлял сквозь призму христианского мировоззрения, придавая тем самым идее многомерную объемность и многоплановость.

Несомненно, творчество В. А. Жуковского должно быть рассмотрено в традиционном, бытовом и евангельском контекстах, особенно категория покоя, во многом объясняющая своеобразие жанрово-стилевых поисков поэта и этапы его творческой эволюции. Категория покоя в контексте его временного понимания получает в русской культуре как религиозно-онтологическое, так и художественное осмысление.[17]

Религиозно-онтологическая семантика покоя раскрывается в книгах Ветхого и Нового Завета. Покой воспринимается здесь и как завершение миротворения, и как «субботний» покой, и как «акт творчества в духе». Покой трактуется и как наличие высшего Божественного замысла о мире и человеке и его воплощение в совместной деятельности Бога и человека, как «примирение Бога и человека в акте творческой синэргии».[18] Кроме того, в православной керигматике сама ситуация «вхождения в покой» осмысляется и как восстановление внутренней цельности человека, приближение его к абсолютной свободе.

Категории времени и вечности в средневековой культуре являются одними из основополагающих, в них отражена религиозная историософия. «Песок морей и капли дождя и дни вечности кто исчислит?» (Иисус, сын Сирахов 1.2). Или: «В тебе, душа моя, измеряю я время». Августин Блаженный «Исповедь».

Страницы: 1 2 3 4 5 6


Похожие материалы:

Ершов продолжает традиции пушкинских сказок
Начало 30-х годов было временем всеобщего увлечения сказкой. В 1831 году написаны восхитившие Гоголя сказки В.А. Жуковского, пушкинская «Сказка о царе Салтане» (опубликована в 1832 году в третьем сборнике стихотворений поэта), в 1832 году ...

Г.Э. Лессинг. Эмилия Галотти
Принц Гонзага, правитель итальянской провинции Гвастеллы, рассматривает портрет графини Орсина, женщины, которую он любил ещё совсем недавно. Ему всегда было с ней легко, радостно и весело. Теперь он чувствует себя иначе. Принц смотрит на ...

Елена Андреевна Ган (1814 – 1842)
Родилась в дворянской семье Фадеевых. Детство и юность провела в Екатеринославе. Титулярный советник Андрей Михайлович Фадеев в 1818 году был назначен управителем Екатеринославской конторы комитета колонистов и за 25 лет службы сделал оче ...