Время души в лирике Жуковского
Страница 4

Итак, для Жуковского смерть – освобождение от земных страданий и горестей. Заметим, что уподобление смерти рождению младенца нередко встречается в святоотеческих трудах. Свт. Игнатий Брянчанинов пишет в своем знаменитом «Слове о смерти»: «Смерть – великое таинство. Она рождение человека из земной временной жизни в вечность . Сокровенное таинство – смерть!». Это устойчивый мотив многовековой христианской учительной литературы. Так, например, в наставлениях св. Макария Великого, в той части, где он размышляет о будущей жизни, читаем: «Зачавшая в чреве жена внутри себя носит младенца своего во тьме, так сказать, и в нечистом месте. И если случится, наконец, младенцу выйти из чрева в надлежащее время, видит она для неба, земли и солнца новую тварь, какой ни видала никогда, и тотчас друзья и родные с веселым лицом берут младенца в объятия. . Тоже применим и к духовному: приявшие в себя семя Божества, имеют оное в себе невидимо, и по причине живущего в них греха, таят в местах темных и страшных. Посему если оградят себя и соблюдут семя, то в надлежащее время породят оное явно, и наконец, по разрешении их с телом, Ангелы и все горние лики с веселыми лицами примут их».[22]

Не случайно невозможность умереть осознается как неизбывный ужас. Агасфер исповедуется Наполеону:

. Участи моей

Страшнее не было, и нет, и быть

Не может на земле. Богообидчик,

Проклятию преданный, лишенный смерти

И в смерти жизни .

Агасфер жаждет, ищет разрешения от земных уз:

О, как я плакал, как вопил, как дико

Роптал, как злобствовал, как проклинал,

Как ненавидел жизнь, как страстно

Невнемлющую смерть любил!

Небесная радость Богообщения исцеляет все земные скорби. Жуковский начертал путь христианина: от страданий, горечи утрат и земных скорбей к утешению в Боге, избавлению от печали и совершенной радости, вечному соединению в царстве вечного мира.

Островок же настоящего исполнен страданий и страстей, это «полная трепета буря» («Могила»). Как же добраться из бурного житейского моря до обители вечного мира? Жуковский переплавляет опыт жизни через испытания и утраты в опыт духовный. Неотъемлемое от человеческого жребия страдание он осмысливает как ступени небесной лестницы, ведущей к Отцу:

… во мраке гробовом

Угрюмая судьба на вас не ополчится!

Нам всем один предел, н<ам> в землю всем сокрыться!

В какой-то степени на подобное мировосприятие повлияло на Жуковского творчество Карамзина, каковая соотнесенность доказывается на цитатном уровне: «Мы живем в печальном мире и должны — всякий в свою очередь — искать горести, назначенные нам судьбою…» в речи Жуковского соотносится с карамзинским: «Мы живем в печальном мире, но кто имеет друга, тот пади на колени и благодари всевышнего. Мы живем в печальном мире, где страдает невинность, где часто гибнет добродетель»,[23] а также со стихотворением «Веселый час»: «Мы живем в печальном мире, / Всякий горе испытал».[24]

Такое мировосприятие было характерно уже для молодого Жуковского, в частности, подобным мироощущением было проникнуто уже первое, напечатанное в журнале «Приятное и полезное препровождение времени» за 1797 г., стихотворение Жуковского «Майское утро», в котором поэт приходит к мысли о том, что жизнь – «бездна слез и страданий» и что счастье ждет человека в могиле. В том же духе написаны и ранние прозаические размышления Жуковского: «Мысли при гробнице» (1797), «Мысли на кладбище» (1800).

Важно также отметить такой аспект концепта время, как эфемерность, поскольку это важно для понимания творчества В. А. Жуковского. Через все стихотворение проходит тема скоротечности, изменчивости жизни, непрочности земных благ и наслаждений, поэт размышляет о «грозной Силе», судьбы, «свирепого истребителя»; о неминуемости страдания, которое есть удел жителей земли. Традиционный романтический мотив наполняется глубоким христианским содержанием. Поэту близка эфемерность, призрачность, хрупкость временной жизни на земле, где «на всех путях Беда нас сторожит».

И мой ударит час последний, роковой,

И я, как юный цвет, увядший в летний зной,

Как нежный гибкий мирт, грозою низложенный,

Поблекну! — наша жизнь лишь быстрый сон мгновенный!

Мгновенность, эфемерность жизни – важная составляющая мировоззрения и мировосприятия Жуковсокого.

Интересно, что в творчестве Жуковского последовательность прошлое – настоящее – будущее порой проявляется в прямой динамической последовательности при глубоком обобщении сути человеческой жизни:

Прохожий! Наша жизнь как молния летит!

Родись! — Страдай! — Умри! — вот все, что рок велит!

Нетрудно заметить, что тут проявились представления о тщете человеческой жизни.

В то же время Жуковский, рассматривая жизнь (длящегося настоящего) как тщету и неизбежное страдание, не отрицает возможности счастья, однако счастье это познается не в покое, но в страдании.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7


Похожие материалы:

Ахматова и Тютчев
Любовная лирика Ахматовой неизбежно приводит всякого к воспоминаниям о Тютчеве. Бурное столкновение страстей, тютчевский "поединок роковой" - все это в наше время воскресло именно у Ахматовой. Сходство еще более усиливается, есл ...

Поклонники.
В данный момент существует также множество "группировок " которые не пытаются написать, отснять, нарисовать продолжение или свой вариант путешествия хранителей, а лишь наслаждаются произведением профессора Оксфорда, и лишь пытаю ...

Своеобразие литературной критики И.Ф. Анненского. ("Книги отражений"). Замысел "Книг отражений" И.Ф. Анненского
Критическая литература И.Ф. Анненского будет описана по двум наиболее известным сборникам. Это "Книга отражений" (1906 год) и "Вторая книга отражений" (1909 год). Следует заметить, что кроме данных работ существует еще ...