|
Настоящее – будущее противопоставляются в рамках отчасти античной, но в большинстве своем христианской традиции: настоящему присуща эфемерность, суета, как итог – скорбь и несчастья; будущее воспринимается как неизбежная смерть, но, в противоположность настоящему – положительное явление, освобождающее от тягот земной жизни, сулящее вечность через воскресение и вечность через память. Интересно, что в вечности через память мы видим обращение Жуковского к прошлому, это своеобразное будущее через прошлое. Особенно ярко это единство прошлого и будущего проявилось в историческом времени Жуковского, что будет более детально рассмотрено в следующем параграфе. Вообще же прошлое и будущее выступают в Жуковского скорее не в оппозиции друг другу, а в сочетании взаимопроникающего единства, замыкающего круг жизни: из небытия приходит человек, в пакибытие уходит: из вечности в вечность. На наш взгляд, оппозицию прошлое – будущее в творчестве Жуковского следует рассматривать именно в таком контексте. Что же касается оппозиции настоящее – прошлое, то здесь характерен выбор поэтом прошлого как счастливого минувшего в противопоставлении трагичному и безысходному настоящего. Думается, это продиктовано исключительно личными мотивами в поэзии Жуковского, в частности, его несостоявшейся любви к Машеньке Протасовой. Таким образом, каждое из трех времен – прошлое, настоящее, будущее – имеет у Жуковского ярко выраженное индивидуальное лицо. Прошлое рассматривается как средоточие духовных ценностей, будущее – как вечное, и только настоящее воспринимается, как правило, со знаком отрицания. Прошлому присуще счастье былое; будущему вечному – счастье будущее; и только настоящее – обитель скорби и несчастий, в чем и заключается – парадокс! – счастье настоящего, о чем и свидетельствует приведенный выше итог «Камоэнса» или фраза из стихотворения «На смерть королевы Виртембергской»: «Несчастье нам учитель, а не враг». Таким образом, все времена Жуковского, несмотря на явную трагичность его творчества, подразумевают счастье, но не в бытовом понимании этого слова, а в более глубоком, диалектическом восприятии счастья не как радости, а как некоего состояния душевной удовлетворенности: воспоминанием радостных мгновений; покоем райского блаженства; терниями настоящего, через несчастья которого познается счастье. В этом и заключается тайна не безысходной печали, но светлой грусти творчества В. А. Жуковского. Похожие материалы: Ершов продолжает традиции пушкинских сказок Историческая тема в творчестве Толстого в узком и широком смысле Организация
справочно-информационной деятельности |
Время души в лирике Жуковского
Страница 7
О литературе » Художественное время в поэзии В.А. Жуковского » Время души в лирике Жуковского
