Фантастическая реальность в романе М. Булгакова "Мастер и Маргарита"
Страница 9
О литературе » Особенности поэтики романов М. Булгакова в системно-типологическом аспекте » Фантастическая реальность в романе М. Булгакова "Мастер и Маргарита"

Но еще до того, как город "ушел под землю", инфернальный взгляд Булгакова пристально следит топографию Москвы, читая в ней разные провидческие знаки и символы. Так, автор, разом замечает на московском плане исполинскую подкову Бульварного кольца - след разрушенной защиты, - которая уперлась обеими концами в реку. Для него это был, несомненно, недобрый знак. Необычайно чуткий ко всему, что было связано с новозаветной и иной символикой, в то же время склонный к мистике, к магической цифири, к "колдовским знакам" (его выражение), к криптограммам и инициалам 4, Булгаков заметил, что дьяволово копыто так лягнуло по Москве, что подковой как раз пришлось по храму Спасителям Один из вариантов названия романа был "Подкова иностранца". Этот вариант автор подчеркнул как наиболее подходящий, а стояло оно в ряду таких: "Великий канцлер", "Сатана", "Черный богослов", "Пришествие" . поиск названия шел явно по пути поиска обобщения, не к частности. В этом ряду Подкова иностранца могла стать синонимом Москвы, ее скрытым именем. Впрочем, это соображение из самых предположительных, хотя интерес к топографической символике у Булгакова носит исключительный характер.

Еще одной постоянной величиной в булгаковской Москве и булгаковском Ершалаиме стало постоянство маршрутов его героев. По подлунному Вавилону бродить случайно невозможно, в нем проложены смысловые тропки неумолимые, как трамвайные рельсы, свернуть с них нельзя. Все возвращается на круги своя, вспять. Трудно шагнуть в сторону, ходить можно только взад и вперед между двух точек. Так Иуда идет от дворца Каифы к убийцам в Гефсиманском саду точно так же - только вспять, как вели во дворец Каифы арестованного Иешуа; и хотя оба идут в противоположные стороны, но к одному - к гибели. Маргарита идет к заветной скамейке в Александровском саду именно так, как шла в последний раз с Мастером. Ее полет над ночной землей - тоже полет туда и обратно. Нечистая сила движется по "замкнутому кругу", только по маршруту Ивана: от Патриарших к берегу реки и обратно к дому Грибоедова. Дом Пашкова, на каменной террасе которого - спиной к Кремлю - Сатана и К прощались с Москвой, стоит на этой же тропе зла. (Есть некоторые исключения, лежащие в стороне от дьявольской линии, но они не делают погоды)

Но всяким, пусть даже самым соблазнительным передвижениям, нечистая сила предпочитает места обитания и постоянной прописки. Нехорошая квартирка в доме 302-бис по Садовой находится в двух шагах от Варьете - чуть ли не стена к стене, - которое находилось в сквере на бывшей Триумфальной площади. Все это вместе взятое образует причудливый чертог тьмы, в котором есть н прихожая, и череда исполинских залов для сатанинского бала, и зал с уютными ложами для зрителей ада, и подвал Варьете с осетриной второй свежести, где царит буфетчик Соков. В этом же чертоге тьмы прописана и Аннушка - Иродиада, и Берлиоз - Предтеча. Такой сгусток зла в одной точке осмысляется автором на принципах пятого измерения (вот почему квартирка пятидесятая), недаром Булгаков, по свидетельству М.О. Чудаковой, штудировал проблему пятого измерения в трудах Павла Флоренского о мнимостях в геометрии. И здесь он решал, как вписать чертовщину в научные реалии. Парадоксы топологии пространства работали на его центральную идею: если хотя бы допустить, что все это лишь возможно, значит, это уже, несомненно, было. Был Сатана в Москве, был, настаивает автор всей суммой реалий, и мастер был, и Маргарита. Все это так же истинно угадано.

Итак, инкарнация (воплощение) Ершалаима на московской карте прослеживается у Булгакова следующим образом: к скорбному пути (вдоль некрополей всех мастеров, погибших в схватке с дьяволом) прибавится еще резиденция Пилата, приехавшего на пасху в Ершалаим. В Москве это будет соответственно резиденция Воланда в доме по Садовой. Таким образом это не только, тайный дворец сатаны" но еще и дворец Ирода, стоящий в начале линии зла. Подвальчик 5 у Алоизия Могарыча, где писался роман о Христе, - дом скрытого служения мастера свету - это еще и дом Тайной вечери. Драмлит, МАССОЛИТ с рестораном, магазин Торгсина - это адреса подземного Гадеса, точки ада, из которых в конце концов вырвался наружу огонь. Ершалаимская Лысая гора, по закону дьявольской иронии, обернулась в Москве воронкой от храма Спасителя, так московской Голгофой стала могильная ямина. Страшная Антониева башня - дом Пашкова, это еще и евангельская гора, откуда Иисус соблазнялся дьяволом: "и показывал ему все царства мира и славу их". (Только у Булгакова на горе сам дьявол) Дворец Каифы, где велась следствие по делу Иешуа, - Учреждение, где шло энергичное следствие по делу воландовой шайки.

Как мы видим, инкарнация Ершалаима идет не только по романным точкам, но и по археологии самих евангельских событий, ассоциации выходят за рамки романа в романе. Инфернальный глаз автора читает в этих точках ершалимского пришествия знаки нового грехопадения, читает роковые буквы близкого конца: "мене текел фарес", взвешено, сосчитано, отмерено. Полное совпадение осей симметрий двух вавилонов греха приведет к гибели и апокалипсису . Что ж, инкарнированные города, в которых новое содержание выступает как антисодержание, находятся в критически неустойчивом состоянии. В человеческой истории такие примеры уже есть, взять тот же Иерусалим или Рим. В первом зародилось христианство и был разрушен ветхозаветный камень, во втором - языческая античность была повержена уже новозаветным камнем, а германец Одоакр, повергнув Рим, поставил точку в конце целого тысячелетия. Булгаков мрачно пророчествует - над Москвой нависла карающая мгла. Конец света близок.

Страницы: 4 5 6 7 8 9 10


Похожие материалы:

Характеристика литературы эпохи Просвещения
Новые идеи, развившиеся в произведениях мыслителей XVIII в. — философов, историков, естествоиспытателей, экономистов, — жадно вбирались эпохой, получали дальнейшую жизнь в литературе. Новая атмосфера общественного умонастроения приводила ...

Принципы поэтики И.Бродского и эстетика постмодернизма
Постмодернизм, как было сказано выше, формировался под влиянием предыдущего течения, модерна, переосмысливая и дополняя его. Исследователь Колобаева Л.А. говорит о возможности рассмотрения поэзии И.Бродского и Серебряного века русской лит ...

Традиции поэтов русской классической школы 19 века в поэзии Анны Ахматовой. Ахматова и Пушкин
Учителем Ахматовой в краткости, простоте и подлинности поэтического слова был на протяжении всей ее поэтической жизни Александр Сергеевич Пушкин. Стихи Пушкина Ахматова знала наизусть. У нее было свое, "домашнее" восприятие Пуш ...