Введение
Страница 2

Прежде чем приступить к рассмотрению айтматовского построения мифа, создания легенд и преданий, обратимся к истории киргизского народа.

Долгое время Киргизию не знали. Какое-то, пусть приблизительное, представление по Риттеру и Гумбольдту в России и Европе уже имели, но, в сущности, «страну небесных гор» еще не знали: словно она была за тридевять земель, за облаками, за морями …

В 1856 г. Ч. Валиханов писал:

«Восточная часть Центральной Азии, собственно центральная Азийская возвышенность, со своими мировыми вулканами и загадочными народами остается до сих пор совершенно непроникаемой terra incognita. Ежегодно читаем мы известия о путешествиях вовнутрь Африки и Австралии. Неужели Азия – колыбель человека менее любопытна, нежели Африка? Неужели труднее проникнуть в верховье Аму и Сыра, чем толкаться среди знойных песков Африки, среди лютых зверей? . ».1

Такими весьма красноречивыми призывами Ч. Валиханов начинал свои известные записки о киргизах. Со временем terra incognita была открыта.

Колумбом Азии был Валиханов. Он первым рассказал нам о киргизах, впервые записал на русском языке отрывки из «Манаса», назвав его степною «Илиадой», он изучил обычаи, культуру и язык киргизов, их многочисленные племена, он обратил внимание цивилизованного мира на легенду племени бугинцев о матери-оленихе.

Заслуга Валиханова состояла в том, что был первым писателем безмолвного народа. Это был первый путь. Впрочем, был и второй; этим путем шел из Европы в Азию Бичурин.

Киргизы слагали песни, эпосы, легенды, но не имели письменности. Невольными историками-летописцами киргизов были китайцы, описывавшие, по вековой традиции, народы, с которыми входили в соприкосновение.

Киргизов по китайским летописям открыл впервые Н. Я. Бичурин. Рамки старого arbis terroum были разбиты. Высокая волна искусства Возрождения с Европы, с Запада, дошла до Азии; с Парнаса – до Манаса; взметнулась ввысь и двинулась через посредство русских переводов – на Запад.

«Боже мой, до чего еще молод и прекрасен мир! До чего еще силы его не истощились …» - приветствовал «юную»» Азию в недавнем прошлом terra incognita, в лице тридцатилетнего Айтматова – писатель Арагон из Франции. Опираясь на историю своего народа, Чингиз Айтматов дал человечеству полноценную, без скидок на историческую молодость, художественную литературу.

Об Айтматове сегодня пишут во всем мире. Библиография работ о нем вполне может составить солидный том. В ней, кроме статей, которым, буквально, нет числа, обнаруживаем немалые, количество фундаментальных работ, книг. И вот среди этого калейдоскопа критических работ, статей, книг, я в своем дипломном сочинении остановилась на исследованиях творчества Ч.Айтматова таких критиков как: Владимира Воронова, Коркина, Кенешбека Асаналиева, В. Левченко.

В дипломной работе описана тема: «Взаимосвязь мифов и проблем современности в произведениях Ч. Айтматова». Важно, однако, помнить, что и неповторимая стилистика, и своеобразная характерология, и изображение внутреннего мира героев непосредственно через мир природы, - все это не есть нечто просто заимствованное Айтматовым из эпоса и использованное как комплекс приемов, как сумма частных уроков, извлеченных из киргизской фольклорной сокровищницы.

Эпическая традиция творчества Айтматов – явление гораздо более глубокое: это сама природа его таланта такого, каким он явился в мир, это органично живущая в художественном сознании Айтматова внутренняя энергия, вне которой не могло бы возникнуть национальное эстетическое явление нашей литературы, именуемое «Чингиз Айтматов».

Поэтому наиболее интересным для меня в работе над темой оказались исследования известного критика, литературоведа, литератора Георгия Гачева – его книга «Ч. Айтматов (в свете мировой культур)» и, говоря о эпической, мифологической традиции, книга Паризы Мансуровны Мирзы-Ахмедовой «Национальная эпическая традиция в творчестве Чингиза Айтматова». Здесь автор прослеживает, как в глубоко реалистическом творчестве писателя национальная эпическая традиция оказывает влияние не только на стилистику произведений Айтматова, но и на его концепцию мира и человека.

Страницы: 1 2 3


Похожие материалы:

Фантастическая реальность в романе М. Булгакова "Мастер и Маргарита"
Одна из странных особенностей русской фантастической литературы (и литературы в целом) - стремление уйти от фантазирования и выдумывания как такового, желание избежать самой сути писательского сочинительства - ее права на художественный в ...

Дальняя дорога
М. П. Чехов рассказывает, что «собрался Антон Павлович на Дальний Восток как-то вдруг, неожиданно, так что в первое время трудно было понять, серьезно ли он говорит об этом, или шутит». Почему он решил поехать именно на Сахалин? Он никог ...

Выводы
Можно отметить, что авторы используют символику чисел, чтобы создать и лучше раскрыть образы героев. Толстой и Булгаков используют много числовых подробностей. Несмотря на это, многие числа несут на себе огромную символическую нагрузку, п ...