Выводы
Страница 3

Пьер накануне того воскресенья, в которое читали молитву, обещал Ростовым привезти им от графа Растопчина, с которым он был хорошо знаком, и воззвание к России, и последние известия из армии. Поутру, заехав к графу Растопчину, Пьер у него застал только что приехавшего курьера из армии.

Курьер был один из знакомых Пьеру московских бальных танцоров.

— Ради бога, не можете ли вы меня облегчить? — сказал курьер, — у меня полна сумка писем к родителям.

В числе этих писем было письмо от Николая Ростова к отцу. Пьер взял это письмо. Кроме того, граф Растопчин дал Пьеру воззвание государя к Москве, только что отпечатанное, последние приказы по армии и свою последнюю афишу. Просмотрев приказы по армии, Пьер нашел в одном из них между известиями о раненых, убитых и награжденных имя Николая Ростова, награжденного Георгием 4-й степени за оказанную храбрость в Островненском деле, и в том же приказе назначение князя Андрея Болконского командиром егерского полка. Хотя ему и не хотелось напоминать Ростовым о Болконском, но Пьер не мог воздержаться от желания порадовать их известием о награждении сына и, оставив у себя воззвание, афишу и другие приказы, с тем чтобы самому привезти их к обеду, послал печатный приказ и письмо к Ростовым.

Разговор с графом Растопчиным, его тон озабоченности и поспешности, встреча с курьером, беззаботно рассказывавшим о том, как дурно идут дела в армии, слухи о найденных в Москве шпионах, о бумаге, ходящей по Москве, в которой сказано, что Наполеон до осени обещает быть в обеих русских столицах, разговор об ожидаемом назавтра приезде государя — все это с ново" силой возбуждало в Пьере то чувство волнения и ожидания, которое не оставляло его со времени появления кометы и в особенности с начала войны.

Пьеру давно уже приходила мысль поступить в военную службу, и он бы исполнил ее, ежели бы не мешала ему, во-первых, принадлежность его к тому масонскому обществу, с которым он был связан клятвой и которое проповедывало вечный мир и уничтожение войны, и, во-вторых, то, что ему, глядя на большое количество москвичей, надевших мундиры и проповедывающих патриотизм, было почему-то совестно предпринять такой шаг. Главная же причина, по которой он не приводил в исполнение своего намерения поступить в военную службу, состояла в том неясном представлении, что он L’Russe Besuhof, имеющий значение звериного числа 666. что его участие в великом деле положения предела власти зверю, глаголящему велика и хульна, определено предвечно и что поэтому ему не должно предпринимать ничего и ждать того, что должно совершиться.

ЧИСЛА

— согласно воззрению Пифагора (6 в. до н. э.), ключ к гармонии законов космоса и символ божественного мироздания. Открытие, что колебания струн, длина которых выразима посредством простого соотношения чисел, дает полнозвучные аккорды, привело к постулированию понятия "гармония" в нашем понимании этого слова и было в то же время первым шагом к математическому выражению познания мира. Согласно такому взгляду каждая форма может быть представлена посредством чисел ("Все есть число"), которые суть не что иное, как скрытые в мире божественные первообразы и прообразы (архетипы), становящиеся очевидными и зримыми при проницательном его созерцании. Это демонстрирует, например, теорема Пифагора с ее изящной закономерной соразмерностью квадратов через стороны прямоугольного треугольника. "Числа были не слепо выброшены в мир; они подчиняются гармоничному порядку подобно тому, как кристаллическая решетка и консонансы (созвучия) гаммы подчинены всеохватывающим законам гармонии" (А. Кёстлер). Числа рассматривались не только как единицы измерения, но также в качестве "архе" (первоначал и сущностей) всех вещей, "как господствующая и несотворимая связь и основа вечной устойчивости внутримирового порядка вещей" (Филолай, 5 в. до н. э.). Равным образом связанная с числовыми измерениями периодичность космических циклов должна была приближать к мысли, что числа не просто введенное человеком вспомогательное упорядочивающее средство, но первоэлементы Вселенной, "абсолютные" (неуничтожимые) следы сверхчеловеческих сил и потому священные символы божества. Новалис пережил эту власть магии чисел, распространяя ее на сферу мистики: "Очень вероятно, что в природе, как и в истории, существует чудесная мистика чисел. Разве все, что есть, не полно значения, симметрии и необычайной взаимосвязи? Разве не очевидно присутствие Бога в математике, как и в каждой другой науке?" В таком представлении числа - это не созданное людьми средство осмысленного упорядочения окружающего мира, но также символы Абсолютного, которые обращаются к эстетическому чувству наделенного им человека и позволяют ему пережить своего рода внечеловеческую "гармонию сфер". "Священные числа" при такой предпосылке имеют действительно сакральный смысл, это прежде всего — Бог-творец как "первоединое", которое, отчуждая и проявляя себя, порождает двуединое (см. Дуалистстичсские системы, Инь/ян). Из тезиса и антитезиса получается синтез тройственности (см. Треугольник, Трехликость, Троица): "все тройственное совершенно", "все подлинное триедино" (три задания сказочных героев; интеграция двойственности в триаду "отец мать ребенок"). Число "четыре" имеет архетипическое качество, выступая не просто голым удвоением дуалистической системы, но и ее "непосредственным обнаружением". К. Г. Юнг видел в странной для многих современников догме "физического (телесного) вознесения Марии" выражение стремления посредством восприятия женского элемента в структуре Троицы гармонически завершить ее, привести ее к целостности и соразмерности квадрата. Четверичность составляет "перекрестие нашего разума". В числовом порядке элементов— не только четверичность, но с включением "середины" и число "пять", которое находит свое выражение в пентаграмме. Оно также — крест с точкой пересечения и "квинтэссенция" ("пятая сущность"). Число "шесть" символически выражено в гексаграмме, "печати Соломона", Число "семь" известно своей широко распространенной символикой, тогда как "восемь" менее в этом смысле принимается во внимание, но оно имеет значение в толковании Нового завета. В качестве "восьмого дня творения" понимается воскресение Иисуса Христа и начало вечности, вследствие чего купели для крещения часто имеют восьмиугольную форму. Восьмиугольная звезда используется в романском искусстве; на восемь частей разделены круглые готические окна (роза); имеют подобный смысл и восемь вершин Мальтийского креста. Буддизм покоится на "восьми простых путях" (см. Восьмизначность, Счастья боги). Число "девять" основывается на числе "три" и обозначает хор (сонм) ангелов и девять космических сфер в средневековой картине мира. "Десять" — символ завершенности и совершенства (десять заповедей Господних; 1 + 2 + 3 + 4 = 10, сумма цифр I + 0 == 1). Практически во всех культурах земли считать начинали на пальцах. Десять сефирот (божественных эманации) каббалы понимаются также как дерево, укорененное в небе и своею кроною направленное вниз к земле, что соответствует десяти тайным именам Бога. Числа свыше десяти в символике большей частью толкуются как несчастливые: одиннадцать — чертова дюжина, но двенадцать заслуживает большего внимания (число знаков зодиака, основа вавилонской шестидесятичной системы, число племен Израиля, число апостолов и т. д.). Двенадцать богов составляют с 5 в. до н. э. пантеон (божественную семью) Греции: Зевс, Гера, Посейдон, Деметра, Аполлон, Артемида, Арес, Афродита, Гермес, Афина, Гефест, Гестия. Гестия часто вытеснялась Дионисом (Бахусом). "Тринадцать" — почти всегда несчастливое число; уже Гесиод предостерегал крестьян, начинавших посев 13-го числа. В вавилонском високосном году имелся високосный месяц под знаком "ворон несчастья". Согласно поверью, 12 ведьм должны сожительствовать с чертом как с тринадцатым.

Страницы: 1 2 3 4


Похожие материалы:

Творчество Бориса Андреевича Лавренева (Сергеева)
Творчество Бориса Андреевича Лавренева (Сергеева) также весьма своеобразно представляет советскую ветвь русской литературы. Он - среди тех, кто искренне видел в круговерти эпохи мучительное, но неизбежное рождение нового, более справедлив ...

Конспекты
Попросите тех, кто пишет конспекты, дать определение этой формы записи. Мало кто сформулирует верно. Систематическая, логическая связная запись, объединяющая план, тезисы, выписки или, по крайней мере, два из этих типов записи, – вот чт ...

Тема любви в творчестве Анны Ахматовой
Ахматова опиралась на прекрасную традицию любовной лирики Пушкина, Тютчева, Фета, на опыт своих старших современников: Анненского, Блока - достаточно назвать такие стихи как "Есть в близости людей заветная черта . ", "Хорон ...