Дуэль в романе М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»
Страница 4

Печорин со страстью погружается в то, что он называет жизнью. Его увлекают интрига, заговор, запу­танность всего этого дела . Драгунский капитан рас­ставил свою сеть, надеясь поймать Печорина. Печорин обнаружил концы этой сети и взял их в свои руки; он все больше и больше стягивает сеть, а драгунский капитан и Грушницкий этого не замечают. Условия дуэли, выработанные накануне, жестоки: стреляться на шести шагах. Печорин настаивает на еще более суровых условиях: он выбирает узенькую площадочку на вершине отвесной скалы и требует, чтобы каждый из против­ников стал на самом краю площадки: "таким образом даже легкая рана будет смертельна . Тот, кто будет ра­нен, полетит непременно вниз и разобьется вдребезги ."

Все-таки Печорин — очень мужественный человек. Ведь он-то идет на смертельную опасность и умеет при этом так держать себя в руках, чтобы еще успевать видеть вершины гор, которые "теснились . как бесчис­ленное стадо, и Элъборус на юге", и золотой туман . Только подойдя к краю площадки и посмотрев вниз, он невольно выдает свое волнение: " .там внизу казалось темно и холодно, как в гробе; мшистые зубцы скал, сброшенных грозою и временем, ожидали своей добычи".

Признается же он в этом только себе. Внешне он так спокоен, что Вернер должен был пощупать его пульс — и только тогда мог заметить в нем признаки волнения.

Поднявшись на площадку, противники "решили, что тот, кому придется первому встретить неприятельский огонь, станет на самом углу, спиною к пропасти; если он не будет убит, то противники поменяются местами". Печорин не говорит, кому принадлежало это предло­жение, но мы без труда догадываемся: еще одно условие, делающее дуэль безнадежно жестокой, выдвинуто им.

Через полтора месяца после дуэли Печорин откровенно признается в дневнике, что сознательно поставил Грушницкого перед выбором: убить безоружного или опозорить себя. Понимает Печорин и другое; в душе Грушницкого "самолюбие и слабость характера должны были торжествовать! "

Поведение Печорина трудно назвать вполне благородным, потому что у него все время двойные, противоречивые устремления: с одной стороны, он как будто озабочен судьбой Грушницкого, хочет заставить его отказаться от бесчестного поступка, но, с другой сто­роны, больше всего заботит Печорина собственная со­весть, от которой он наперед откупается на случай, если произойдет непоправимое и Грушницкий превратится из заговорщика в жертву.

Грушницкому выпало стрелять первому. А Печорин продолжает экспериментировать; он говорит своему противнику: " .если вы меня не убьете, то я не промахнусь! — даю вам честное слово". Эта фраза опять имеет двойную цель: еще раз испытать Грушницкого и еще раз успокоить свою совесть, чтобы потом, если Грушницкий будет убит, сказать себе: я чист, я пре­дупреждал…

Об этом втором смысле слов Печорина Грушницкий, конечно, не догадывается; у него другая забота. Изму­ченный совестью, "он покраснел; ему было стыдно убить человека безоружного . но как признаться в таком под­лом умысле? "

Вот когда становится жалко Грушницкого: за что его так запутали Печорин и драгунский капитан? Почему такой дорогой ценой он должен платить за самолюбие и эгоизм — мало ли людей живет на белом свете, обладая худшими недостатками, и не оказываются в таком трагическом тупике, как Грушницкий!

Мы забыли о Вернере. А он ведь здесь. Он знает все то, что знает Печорин, но понять его замысел Вернер не может. Прежде всего, он не обладает мужеством Печорина, не может постичь решимости Печорина стать под дуло пистолета. Кроме того, он не понимает главного: зачем? Для какой цели Печорин рискует своей жизнью?

Страницы: 1 2 3 4 5 6


Похожие материалы:

Годы, проведенные в иммиграции
О своем пребывании в Вене Бродский вспоминал: «Я очень ясно помню первые дни в Вене. Я бродил по улицам, разглядывал магазины. В России выставленные в витринах вещи разделены зияющими провалами: одна пара туфель отстоит от другой почти на ...

Связь литературной критики И.Ф. Анненского и герменевтики
Как уже было сказано, существует целый ряд научных статей, которые не имеют ничего общего (кроме автора) с "Книгами отражений". Они соотносятся с обычным представлением о литературной критике и научной работе. Но именно его эссе ...

Заключение. Гоголь и православие
Действительно, "в нравственной области Гоголь был гениально одарен; ему было суждено круто повернуть всю русскую литературу от эстетики к религии, сдвинуть ее с пути Пушкина на путь Достоевского. Все черты, характеризующие "вели ...