Фантастическая реальность в романе М. Булгакова "Мастер и Маргарита"
Страница 2
О литературе » Особенности поэтики романов М. Булгакова в системно-типологическом аспекте » Фантастическая реальность в романе М. Булгакова "Мастер и Маргарита"

Так еще не написанный роман "Мастер и Маргарита" предстал перед первым читателем (слушателем) в виде мистифицированной реальности.

Постепенно булгаковская установка на подлинность московского визита Сатаны найдет самое последовательное, чуть ли не маниакальное воплощение в тексте романа. Причем, сатаниана бесстрашно вписывается автором в плоть личного опыта и московского быта 20-х годов . Нехорошая квартирка № 50 o - это квартира самого автора, под тем же самым номером - где он проживал на Большой Садовой, в бывшем доме табачного короля Пигита, три года с 1921-го по 1924-й.

Стоит только зайти в этот дом, и вот вам: лестничное окно, из которого вылетали незадачливые визитеры Воланда; сохранилась до наших дней и пожарная лестница, с которой сотрудники госбезопасности обстреливали летающего котяру. До сих пор (по свидетельству краеведа Б. Мягкова) в заставленной вещами передней дома № 12 по Савельевскому переулку стоит "окопанный железом ларь", который якобы (якобы?) увидел поэт Иван Бездомный, преследуя Воланда . Список этих булгаковских реалий можно довести, наверное, до сотни. Роман хочет быть бытием и становится им. А краеугольным камнем московских происшествий мая 1929 года в романе Булгакова "Мастер и Маргарита" стал евангельский Ершаланм (Иерусалим).

Вот мы и подошли к главной теме наших размышлений - смысловой перекличке евангельской страстной недели с неделей воландовского суда, перекличке первого пришествия Христа со вторым пришествием . Сатаны.

Именно в этом ракурсе, на наш взгляд, наиболее ярко и выпукло проступают черты булгаковской фантастики.

Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина . Попав в тень чуть зеленеющих лип, писатели первым долгом бросились к пестро раскрашенной будочке с надписью "Пиво и воды".

В первой же строчке первой главы романа появляется имя - Москва!

В первой строке следующей главы перед нами возникает еще один город: "В белом плаще с кровавым подбоем шаркающей кавалерийской походкой ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца Ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат".

Мы - в Ершалаиме.

Параллель Москва - Ершалаим дана Булгаковым с такой внушающей силой, уже в первых строчках идет напряженное противопоставление: жаркий закат - раннее утро, что требует от нас такого же ответно-интенсивного внимания. Два города, бесконечно далеких друг от друга, два местообитания человеческих - одно 30-го, другое 1929 года, одной и той же новой эры, предстают в романе единым телом и духом, в ракурсе одновременной со-жизни, в ключе абсолютно соотнесенных со-бытий . В чем смысл столь парадоксального сближения?

Совпадения московских и ершалаимских событий видны невооруженным глазом: во-первых, это общее мистическое событие - канун пасхи, действие строго укладывается и рамки одной общей предпасхальной страстной недели. Так же ясно читаются и другие противопоставления:

явление Воланда на Патриарших - явление Пилата;

спор Сатаны об истине с Берлиозом - спор Пилата об истине с Иешуа;

Великий бал у Сатаны - веселье в Ершалаиме в честь древнееврейской пасхи;

воскрешение мастера и его книги - погребение Иешуа на Лысой горе и дача пергамента Левию Матвею на будущее евангелие;

евангелист Мастер - евангелист Матвей;

наказание Алоизия Могарыча, предавшего мастера, - возмездие Иуде, предавшего Иешуа.

Это только то, что сразу бросается в глаза. Кроме того, над Москвой 1929 года и Ершалаимом 30-го стоит одна и та же погода, одна и та же тьма надвигается на город грозовой стеной, одна и та же луна пасхального полнолуния заливает кривоколенные переулки ветхозаветного Ершалаима и новозаветной Москвы. Ясно, что эти параллели проведены автором не случайно - два вечных города оказались на карте вечности в одной мистической точке - в начале времени, в ране Христа, в месте пересечения - крест на крест! - двух временных координат. При этом авторская мысль постоянно взыскует к абсолютным реалиям.

К реалиям не только московско-булгаковского быта двадцатых годов, но и к реалиям тысячелетней давности. Так из труда профессора Н.К. Маккавейского "Археология страданий Господа Иисуса Христа" в романный Ершалаим попадает, например, масличный жом (отмечено И. Белзой) невдалеке от полуразрушенных ворот масличного имения в Гефсимании. Так в романную Москву попадает и пестрая будочка "Пиво и воды" из боковой аллеи на Патриарших прудах, та самая, на месте которой сейчас стоит газетный киоск, у выхода к Малому Козихинскому переулку, та самая, где икал от теплой абрикосовой и Берлиоз и Бездомный, да и сам Булгаков.

Обыгрывается буквально каждая топографическая деталь, оказавшаяся на дороге сюжета. К "археологии страданий" примешивается археография повествования. Романист и рассказчик московских событий настаивают на том, что все это было и пишется прямо сейчас по свежим горячим следам. Фантасмагория создается Булгаковым отчасти языком документа, кроме того, на ней лежит заметный отпечаток исповеди. Дьяволиада вспоминается самым правдивым свидетелем, подчеркивает автор.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7


Похожие материалы:

Особенности языка Ахматовой
Ахматовская поэзия необычайно естественна, доверительна. Этому способствует свобода ритма и интонации стихов Ахматовой, ориентация на разговорную речь. Ахматова стремится называть вещи «своими именами», а потому использует обиходный слова ...

Декабризм как идейно-политическое течение.
В борьбе с реакционной идеологией растёт и крепнет идеология прогрессивная, в развитии которой основную роль начинают играть будущие декабристы. Они нашли для себя трибуну в издававшемся с 1812 года журнале «Сын Отечества». В период 1816- ...

«Мифологические сказки»
В русской науке нередко употребляется термин «сказки мифологические». Он ведет начало от работ фольклористов первой половины XIX в., например от И. П. Сахарова. За ним следовали П. А. Бессонов, О. Ф. Миллер, собиратель сказок Е. Р. Романо ...